Спортивные товары, интернет магазин

То ли «буйные» стекаются в альпинизм, то ли альпинизм делает людей таковыми трудно сказать. Достоверно лишь то, что такие люди способны достигать вершин и не только в горах. С начала 90-х серьезно занявшись бизнесом, Андрей, ходил в горы больше «для себя», что не помешало ему оказаться в фарватере современных тенденций развития альпинизма. Восхождение украинской команды вызвало большой интерес за рубежом - журнал Alpinist опубликовал статью И. Чаплинского, заинтересовались и другие специализированные издания.

Напомним, что престижный северный гребень Шингу-Чарпа пытались пройти несколько зарубежных команд: американцы в 2001 г., известный альпинист Карлос Булер (Carlos Buhler) с россиянами, канадцы, австрийцы со словенцами в 2004 г., но безуспешно. В сезон 2006 г. на маршруте работала сильная американская двойка Kelly Cordes и Josh Wharton, спонсируемые фирмой Гортекс. Но украинская команда первой преодолела сложный маршрут, и сделала это с использованием альпийской тактики в рекордно короткий срок – всего за 5 дней. И, что особенно ценится в современном альпинизме, – маршрут был пройден чисто, свободным лазанием, без применения снаряжения разрушающего рельеф скал. Это под силу только спортсменам высочайшей квалификации.

— Андрей, расскажите, как все начиналось, когда вы пришли в альпинизм?

— До альпинизма я занимался баскетболом, а поступив в Киевский политехнический институт решил заняться другим видом спорта, и привлек меня тогда альпинизм. В то время в КПИ была, несомненно, одна из лучших и мощных секций в Украине, а может быть и в Союзе, и я сразу попал в хорошие руки. Секцией тогда руководил Виталий Васильевич Овчаров, патриарх нашего киевского альпинизма. С одной стороны там уже существовали мощные традиции, с другой - тренировочный процесс был довольно размыт. Тренировками не руководил тренер сверху, - там всегда было развито самоуправление, старшие тренировали младших. С нами тренировались многие тогда уже состоявшиеся спортсмены и яркие личности, которыми был богат «Буревестник» – это Леша Гончаров, который позже возглавил секцию, А. Верба, В. Бычек. Позже, в 1987 г. я познакомился с капитаном команды украинского «Авангарда» Виктором Грищенко, МСМК, двукратным чемпионом и многократным призером чемпионата Союза, четырежды чемпионом Украины по альпинизму. Все они оказали на меня огромное влияние. Это было до начала 90-х, и на сегодняшний день молодежь не очень понимает, когда мы разговариваем на подобные темы - кто из какой команды или секции, - уже давно всего этого нет. Альпинизм в том виде – и по количеству и качеству уже не в состоянии возродиться, потому что принципиально поменялась система финансирования. И я не могу дать оценку плохо это или хорошо.

— Повлияло ли занятие альпинизмом на ваши личностные качества, на характер?

— Когда человек посвящает какому-то занятию слишком много времени, конечно, и на личность это влияет. В 1987 г. я провел в горах 7 месяцев в году, это был 5-й курс в институте КПИ, а там же еще и учиться надо. При таком количестве затраченного времени обязательно происходит профдеформация психики. За время учебы я вырос с новичка до КМС-а и был полон решимости продолжать. В 1989 г. закрыл КМС-а, а в 1990 г. прошел довольно сложную гору Корона, 6-я башня по центру Южной стены, первопроход, 6А к.т. Последняя запись в книжке альпиниста 1991 г. – пик Энгельса по восточному гребню, маршрут А.Кустовского, 6А к.т. Очень решительно хотел продолжать ходить на разряды, но из-за ситуации в стране пришлось заниматься другими вещами. Просто с того момента я выпал из официальной системы альпинизма, но это не помешало мне за 23 года не пропустить ни одного сезона.

— Как раз тогда вы и начинали свой бизнес, был ли он связан с альпинизмом?

— Начинался бизнес с промышленного альпинизма и развивался очень эволюционно. Вначале было 3-5 человек, сейчас 3,5 тысячи работников и сфера интересов компании гораздо шире. Оборот 85 млн. долларов в год. Среди топ менеджмента компании раньше было около 75% минимум КМС-ов по альпинизму, но со временем этот фактор отошел на второй план. Мы стали расти гораздо быстрее чем развивался альпинизм у нас в стране, который в начале 90-х вообще был в упадке. Поэтому в последнее время фактор принадлежности к альпинизму себя исчерпал, но по-прежнему в системе компании очень много людей из альпинизма и среди топ менеджеров тоже.

— Зависит ли степень доверия от того, занимается ли ваш сотрудник альпинизмом? Ведь в горах приходиться доверять свою жизнь партнеру по связке?

— Нет, не зависит. Хотя, естественно, есть люди, которых я знаю 23 года, я ходил с ними в горах много лет, и мы очень хорошо знаем друг друга. Да и в альпинистской среде люди хорошо между собой знакомы, и, в общем-то, легко навести справки. Но уже давно новых людей, которые бы занимались альпинизмом, в компании не появлялось. Их просто негде взять, альпинизм не так интенсивно развивался все это время как бизнес.

— Зато развивались другие виды спорта. Каково отношение к спорту в вашей компании, обязательно ли заниматься спортом для сотрудников?

— На работе человек должен быть в первую очередь эффективным специалистом, даже если он ведет совершенно антиспортивный образ жизни, хотя в целом занятие спортом приветствуется. Ежегодные сборы топ менеджмента проводятся в горах, и все катаются на лыжах или на сноуборде, но есть люди, которые не катаются, и это не типично, - из 45 топ менеджеров не катаются на лыжах или сноуборде пятеро.

— Не противоречит ли правилам бизнеса брать на работу хороших друзей, которых вы давно знаете?

- Противоречит. Если честно, у нас поставлена очень жесткая система отбора персонала и если друзья и знакомые попадают на работу, то к ним, однозначно, более высокие требования. У них меньше права на ошибку. Мы уже вышли за рамки семейного или дружеского бизнеса и чтобы бизнес был эффективным, в любом случае претендент проходит через систему отбора персонала, тестирование, все положенные процедуры, и к таким людям уж точно требования жестче.

— Андрей, а сами вы много работаете или только от других требуете?

— Я много работаю, я, наверное, трудоголик. Иногда работаю до 10-11 вечера и всегда с удовольствием. Но работа мне не мешает, - это органичная часть жизни, совершенно любимая, она никогда не портит мне настроения.

— Как вы контролируете степень увлеченности, можно же так уйти в работу что не замечать вообще ничего, или в тот же спорт и наплевать что там в бизнесе творится?

— Это как-то само собой совершенно органично происходит. Мне моя работа очень нравится, она мне очень интересна… А еще я люблю большую летнюю экспедицию, телефон остается дома, и я полностью отключаюсь. Через 3-4 недели уже никаких мыслей о работе.

— Андрей, расскажите об экспедиции в Пакистан в июле этого года. Вы впервые в этой стране?

— И по спорту, и по работе я много езжу и люблю путешествовать. Бываю за границей 17-20 раз в году, но в Пакистане впервые. Пакистан – это уникальные горы, уникальная страна, очень приветливые и дружелюбные люди. А расхожее мнение, что туда ехать безумие, абсолютно не обосновано. Хотя я не назвал бы страну перспективной в туристическом отношении из-за почти полного отсутствия памятников культуры и истории. Да и вокруг очень много людей с оружием, и такое впечатление, что у них это оружие на всякий случай, чтобы с ними ничего не случилось, а не наоборот. Но с точки зрения активного отдыха – очень перспективная страна, красивые горы, треки, но вместе с тем и очень сложные. Впечатляет все - и высота гор и количество стен. В любом ущелье множество стен, - на Кавказе в советские времена такой район был бы исхожен альпинистами вдоль и поперек. А в Пакистане, наверное, есть сотни и тысячи вершин, на которых еще никто не был, а нехоженых стен и того больше, но и структура скал довольно сложная.

— Целью экспедиции было восхождение на вершину Шингу-Чарпа. Чем интересен маршрут?

— Шингу-Чарпа - это уникальная гора, потому что почти весь маршрут мы прошли свободным лазанием. Очень сложные вертикальные стены, но есть рельеф, есть зацепы, щели, т.е. эти стены проходятся лазанием при достаточно высоком уровне скалолазной техники. Мы прошли маршрут за 5 дней, очень четко все рассчитав – тактику, время, снаряжение, еду… Но с развитием технических средств в альпинизме широко стало распространяться и другое направление т.н. «капсульный» альпинизм. Появились платформы, легкое снаряжение, легкое питание, и пошли восхождения, где при 2-х километровом перепаде по высоте всего 100 м идется свободным лазанием. Для этого достаточно купить снаряжение и идти по шлямбурам. Я не говорю, что это легко, но мне это не интересно, я так никогда не лазил и не буду. Сейчас альпинизм выходит на совершенно другой уровень, при котором ценится прохождение свободным лазанием. Если есть стена в 2 км перепада и 100 м «слесарки» на гладком как зеркало участке стены, который невозможно пройти иначе, – это допускается, такова объективная реальность. Поэтому важно найти и увидеть красивый, достаточно длинный и логичный маршрут, который идется чисто. В этом смысле совершенно замечательна Шингу-Чарпа - мы забили на подъеме всего 2 шлямбура и на спуске несколько. И это при перепаде по высоте в 1700 м! Все остальное прошли лазанием, а участки, которые невозможно было пройти лазанием, шли с применением ИТО, которое использует рельеф и не разрушает его. Лазание, конечно, очень сложное, и нужно быть к нему соответственно готовым. Но надо искать, выбирать соответствующий маршрут, это зависит от психологии, от ума, от того какой тебе нравится альпинизм.

— Как вы готовитесь к стенам и где, занимаетесь ли специально скалолазанием?

— Среди моих ровесников, альпинистов и скалолазов, бытует мнение, что лучше чем мы лазим лазить уже не будем. Поэтому чтобы быть в хорошем спортивном тонусе надо еще и побегать. Но, конечно же, и лазим - в Крыму, в Доломитах, в основном альпинистские маршруты. Хотя нельзя сравнивать крымское лазание и лазание в больших горах на высоте более 5000 м. Одно дело лазить в Крыму, в легких штанишках и совсем другое на высоте, в одежде, и много дней подряд без полноценного отдыха – это просто разные категории, разный стайл. Поэтому мне трудно сказать что лучше в плане подготовки - полазить в Крыму или пробежать лишние 100 км. Последние годы, когда мы готовились ко всем стенам - это обычно 2-3 выезда в Крым или в Доломиты и большой объем общефизической подготовки. Особенно полезно зимой бэк кантри в Карпатах с большим перепадом высоты – 2 км в день, 10 км перепада за 5 дней.

— Чтобы сохранять много лет хорошую физическую форму есть ли у вас какая-то система тренировок, которой вы четко следуете?

- Последнее время нет. Как говорит мой сын: папа у тебя следующий сезон начинается когда еще не закончился предыдущий. Горы, потом виндсерфинг, кайт, блейд и, наконец, зимний сезон – сноуборд и бэк кантри, и каждый из этих видов требует определенной спортивной формы, все время тренируюсь, все разное и все интересное. В последнее время я открыл для себя батут - совершенно новые ощущения. Недавно я увлекся блейдом, - там когда летишь нужно что-то в воздухе делать. В альпинизме иначе - когда куда-то летишь это очень противные ощущения. Поэтому я вкопал у себя во дворе батут и с огромным удовольствием на нем тренируюсь, просто масса положительных эмоций. Особой системы тренировок нет. Но есть летние экспедиции и в этом году были серьезные задачи, мы специально готовились, все было расписано - несколько сборов в Карпатах и Крыму, лазание, общефизическая подготовка.

— В плане диеты – есть ли режим питания?

— Никакой диеты. Вообще-то я люблю вкусно поесть, но в экспедиции – супчик из пакетика – и замечательно, с сухариками – вообще масса удовольствия, Нет ничего изысканного. В горах мой организм очень четко перестраивается, может, он за 23 года привык. Сначала при нагрузке есть не хочется, потом организм начинает работать как автомобиль, когда пища воспринимается как калории: поел - пошел. Если не идется, опять поел - пошел.

— У вас стабильная команда из года в год?

— Если честно, то нет. Я последний раз с Игорем Чаплинским лазил в 1999 г. на Тролл-Вол а в 1993 на Ушбу. А с Орестом Вербицким, вообще, впервые. Но у нас с Игорем общая идеология, общий подход. Мы никогда не лазим маршруты, которые надо долбить, всегда искали что-то интересное. Мы подбирали маршруты с лазанием, даже очень сложным лазанием и где-то предельным для нас. Но сейчас как раз «капсульный» альпинизм моден и в России, в частности. Я не говорю что это просто, там надо думать, анализировать. Но я, совершенно частное лицо и лажу то что мне нравится.

— Не безразлична ли вам судьба украинского альпинизма и помогаете ли вы как-то его развитию?

— Я строил скалолазный стенд в НАУ, если говорить о тренировочной базе. В свое время, когда был вообще спад в альпинизме и скалолазании, у меня была возможность построить стенд-тренажер и я это сделал за свои деньги. Построил и передал в бесплатную собственность клубу «Вертикаль» с надеждой, что вокруг этого стенда начнется какое-то движение. Так и произошло - он стал центром возрождения скалолазания и альпинизма в Киеве. Но к дальнейшему я уже не имею никакого отношения и это не поза, - просто в горы я езжу сам по себе. Мне настолько хватает организационной работы у себя в компании, что нет ни малейшего желания, еще что-либо организовывать. Когда я замышляю какие-то экспедиции и финансирую их полностью или частично, даже тогда я стараюсь не быть организатором. Меня нельзя назвать в этом плане энтузиастом. Я нахлебался в советской системе альплагерей, которая имела несомненные плюсы, дала советскую школу альпинизма, самую сильную в мире на то время. Но она имела и отрицательные моменты. Как только появилась возможность от нее отойти, я тут же это сделал. В 1990 и 1991 г. я организовал две самостоятельные экспедиции, полностью их финансировал, - с вертолетами и чартерными самолетами, человек по 30 участников, но это были последние экспедиции по-советски, и с 1992 г. я отошел от официального альпинизма. В прошлом году мне захотелось экспедиции в стиле «ностальжи» и я финансировал поездку в Фанские горы. Организацией занимался клуб «Вертикаль», и что самое интересное в руководстве экспедиции появились всё те же люди, что и в начале 90-х. Вот это стабильность! Но я организационных вопросов не касался, мы с друзьями базировались рядом и ходили самостоятельно, - пролезли новый маршрут на Чапдару.

— Какие еще запомнились восхождения?

— Запомнилась Аксу, маршрут Трощиненко. Тогда в 1997 г. с еще молодыми Н.Горюновым и В.Дыканом, лезли дней 8 после сильной непогоды. Аксу – это Гора, она в любом случае запоминается. Все первопроходы запоминаются, все стены. В Перу пару лет назад сделали первовосхождение на безымянную вершину. Назвали Украина-Раху, раху означает снежная вершина. Еще запомнилась довольно интересная гора, которую сейчас часто предлагают в турах – Музтаг-Ата в Китае (7500 м). Все идется пешком, но зато можно спуститься на лыжах или сноуборде с вершины. В последнее время меня все больше это привлекает. Раньше я в основном занимался стенами, но сейчас заинтересовала эта тема.

— Были ли у вас какие-то экстремальные ситуации в горах?

— 23 сезона в горах это много, плюс всякие-разные путешествия, но потерь не было. В моей группе не погиб ни один человек и даже серьезных травм не было. Бог миловал. Естественно было за эти годы большое количество спасов, и случались небольшие травмы, даже приходилось по 3-4 дня носить кого-то из своих из-за вывиха ноги, но все обошлось.

— Расскажите о своей семье, как близкие реагируют на ваше увлечение альпинизмом?

— Реагируют нормально, то есть переживают. Тем более все близкие понимают, о чем идет речь. Жена переживает, так как понимает, что такое альпинизм.

— А если бы ваш сын сказал, что будет ходить в горы на довольно серьезном уровне, вы бы одобрили?

— Сын похож на меня, если он что решит, то будет делать. Хотя он ездил со мной во многие экспедиции, я не вижу у него большого рвения заниматься альпинизмом и не скажу чтобы это меня огорчало. Он давно и серьезно занимается другим спортом – фристайлом. В свои 15 лет прошлой зимой выиграл чемпионат Украины среди взрослых, стал мастером спорта.

— Как вас родители воспитывали, ни в чем не ограничивали ваше жизнелюбие?

— Все позволяли, но в строгости держали. Не подавляли моих желаний, но вместе с тем культивировали чувство достоинства.

— Привлекает ли вас высотный альпинизм, восьмитысячники? Как раз возраст подходит...

— Может быть… может быть, найду в себе силы. Меня привлекает высота, я нормально ее переношу. В советском альпинизме считались высотными восхождения на семитысячники бывшего Союза. Я был на пике Ленина. И я бы хотел еще раз на него подняться и съехать вниз по центру на сноуборде – это красиво. Именно такие проекты меня сейчас интересуют. Не исключаю попытки взойти на восьмитысячник. Хотя, если честно я очень сильно акцентировался на стенном альпинизме и лазил очень сложные стены. За последние несколько лет - это Шивлинг (Индия), первопроход Кордильера-Бланка (Перу), в прошлом году стена в Фанских горах, в этом году – стена, нацеленность была такая. Но перед Индией была Музтаг-Ата – пешком наверх и спуск на сноуборде с вершины. Думаю, и до высоты дело дойдет.

— Какими еще видами спорта занимаетесь?

— Лет 8 назад перешел на сноуборд и после этого раздарил все свои лыжи. Сейчас у меня 5 сноубордов под разное состояние снега и есть раскладной сноуборд для бэк кантри. Когда-то выпустили такую модель и скоро сняли с производства из-за недостатков, но я им пользуюсь когда глубокий пухляк. Идеологом и вдохновителем наших зимних путешествий в стиле бэк кантри является В.И. Грищенко, который сейчас подолгу живет в Карпатах. С моей точки зрения катание по подготовленным трассам себя изжило. А для бэк кантри украинские Карпаты настолько интересны, что нет смысла куда-то далеко ехать. Боржава, район Петроса-Говерлы, Драгобрат, Близница – просто уникальные места, - катание и по лесу и по открытой местности. Я еще хочу на хелибординг слетать в этом сезоне, хочу многое. Кроме того, катаюсь на серфинге в межсезонье, на кайте.

— Хватает ли вам времени интересоваться еще чем-то, что-то читать?

— В последнее время читаю меньше, но достаточно много – история, история религии. Особенно меня интересует влияния религии на производительные силы. Я много езжу по работе, и меня интересует вопрос связи систем вероисповедания и накладки разных религий – индуизм и мусульманство в том же Пакистане, зороастризм и мусульманство в Таджикистане. Мне интересно влияние религии на людей, в основном с точки зрения бизнеса и бизнес-культуры. А также как на него влияет национальная самоидентификация и государство в самых разных частях мира, включая и нашу страну. И есть возможность все это наблюдать воочию, это очень интересно. Я довольно много читаю книг, которые могут быть интересны только специалистам, работающим в этой области. Иногда тяжеловато, романы читать удобнее, но специализированную литературу читаю с очень большим удовольствием.

— Ваши планы на ближайшее будущее?

— Вверх, с ледорубчиком, кошечками, но без веревки и вниз съехать на сноуборде. Может быть это будет где-то в районе Аконкагуа, на границе Аргентины и Чили, или в Британской Колумбии (Канада), может быть Мак-Кинли… Зимой по выходным - бэк кантри в Карпатах и куда-то съездить на хелиски (или хелибординг) с командой единомышленников. А там может быть и на высоту, - время покажет.

— Желаем удачи и новых вершин!